Опера «Евгений Онегин»

«Что я могу еще сказать?» Татьянин вопрос неизбежно
задает себе каждый режиссер, ставящий «Евгения Онегина» — самую
популярную русскую оперу. Особенно сложной эта задача оказывается в
Мариинском театре, на исторической сцене которого хранится эталонный
«Онегин» — классический темиркановский спектакль 1982 года. Алексей
Степанюк поставил «лирические сцены» Чайковского как драму чувств
и драму взросления. Его постановка аутентична уже потому, что рассчитана
на молодой исполнительский состав — как того и хотел композитор, долго
сопротивлявшийся передаче своего сочинения на большую сцену. Сестры
Ларины, Онегин, Ленский — в спектакле Степанюка это очень молодые люди,
а молодости, как известно, присущ максимализм. Любовь, отвержение,
ревность, гнев, обида: переживаемые впервые, эти чувства сотрясают души
героев и приводят к катастрофическим последствиям. И пусть на сцене
XIX век с его кодексом чести и социальными нормами — переживания героев
вполне понятны современному зрителю, в том числе — и особенно —
молодежи. «Я бы хотел, чтобы в моем спектакле молодые люди узнавали
себя», — признался режиссер. Так и есть, все узнаваемы: застенчивая,
«книжная» девушка (Татьяна), жизнерадостная, румяная резвушка-хохотушка
(Ольга), ранимая «творческая натура» (Владимир), высокомерный
и эгоистичный щеголь (Евгений). Все они остаются один на один
с сильнейшими чувствами: старшее поколение, увы, не только не в силах
помочь (няня), но и толкает молодежь в пропасть (старый дуэлист
Зарецкий). Критическая точка взросления — смерть Ленского; юный поэт
успевает проводить взглядом удалившиеся «весны златые дни» и навсегда
остается восемнадцатилетним. Драма Татьяны и Евгения — это история
«несинхронного» взросления, когда один «дорастает» до чувств другого,
но, увы, поздно.
Чайковский относится к переживаниям действующих лиц
с полной серьезностью. Здесь нет пушкинской иронии, нет
аналитика-рассказчика, а дистанция между автором и героями сокращена до
нуля. За исключением нескольких жанровых сцен — бальных
и крестьянских, — вся партитура посвящена человеческой психологии.
Вживаясь в образы оперных персонажей, композитор-эмпат передает их
внутренний мир в тончайших градациях — и предчувствие любви в
томительных сновидениях, и заманчивые мечты, и «волшебный яд желаний»,
и пронзительную сердечную боль: «О боже, как обидно и как больно».
В исполнении молодых артистов эта музыка звучит с покоряющей
искренностью. Христина Батюшина