Опера «Дон Кихот»

«Итак, и ты, знаменитый Рыцарь печального образа, не избежал участи всех
знаменитых героев литературы. И ты совершил свой въезд на сцену!» —
написал критик, побывавший 19 февраля 1910 года на премьере оперы
«Дон Кихот» в Монте-Карло. Строго говоря, ламанчский шевалье уже
«въезжал» на сцену оперного театра, но еще ни разу — столь триумфально.
Этим триумфом последняя опера Массне во многом обязана эталонному
исполнителю титульной партии — Федору Шаляпину. Именно для него опера и
была создана. Таким образом, «Дон Кихот» — нечастый случай оперы для
баса-кантанте, «певучего баса». Поскольку партию Санчо Пансы исполняет
тоже низкий мужской голос, а партию прекрасной Дульсинеи —
меццо-сопрано, необычным по вокальному колориту оказывается весь
ансамбль протагонистов.
Книгу и оперу разделяют триста лет: роман
Сервантеса о хитроумном идальго был издан в 1605–1615 годах. Связующим
звеном между позднеренессансной эпопеей и компактной позднеромантической
оперой стала пьеса французского поэта Жака Ле Лоррена (1904). В пьесе,
а вслед за ней и в либретто Анри Кэна, совершенно изменилась Дульсинея:
из селянки она превратилась в окруженную поклонниками куртизанку.
Любовная линия в «Дон Кихоте» отличается пронзительной искренностью:
партия тобосской femme fatale предназначалась парижской певице Люси
Арбель, в которую был влюблен шестидесятисемилетний, неизлечимо больной
композитор. Опираясь прежде всего на французскую пьесу, авторы оперы тем
не менее обращались и к испанскому оригиналу, включив в либретто
отсутствующую у Лоррена знаменитую сцену с ветряными мельницами.
Массне
назвал свое сочинение «героической комедией». Как в большой французской
опере, здесь пять — хоть и небольших — актов, много массовых сцен с
хорами и темпераментными танцами. С жанром французской лирической оперы
«Дон Кихота» роднят разговорные диалоги (по желанию Массне они
произносятся на языке той страны, где опера исполняется). Царящий в
опере испанский колорит — один из примеров общеевропейского увлечения
Испанией, в котором французы задавали тон.
В мариинском «Дон Кихоте»
три важнейшие линии — испанская, французская и русская — тонко
переплетаются. Оперу поставил в 2012 году Яннис Коккос — французский
режиссер и сценограф греческого происхождения. Сценографической
доминантой он сделал книгу: герои оперы буквально сходят с ее страниц.
Но этот фолиант — не только роман Сервантеса; книга становится символом
идеального мира, в котором живет чудачествующий старик Алонсо Кихано.
Книги питают его воображение, вдохновляют на подвиги, заслоняют
реальность до такой степени, что, по слову Тургенева, «самая несомненная
вещественность исчезает перед его глазами, тает как воск от огня его
энтузиазма». Исчезает словно в тумане, недаром Яннис Коккос заволакивает
сцену сизоватой дымкой. Странствия рыцаря-фантазера постановщик назвал
«путешествием без движения в едином пространстве», «вариациями сна».
Призрачную атмосферу французского fin de siècle воссоздает театр теней:
на театральном заднике проецируются силуэты всадников, один из которых —
на коне, другой — на осле. Оказавшись на сцене — рядом с книгой,
фигурки лошадки и ослика в соизмерении с ней кажутся оловянными
сувенирами, а сам Дон Кихот напоминает популярную каслинскую статуэтку,
восходящую, в свою очередь, к легендарному шаляпинскому прототипу.
Музыка
оперы, несмотря на зажигательные испанские ритмы, стук кастаньет и
гитарные переборы, печальна. В «Дон Кихоте» затронуты трудные темы:
старения, одиночества, умирания. Но Массне сделал это без лишней
экзальтации, с потрясающим благородством, теплом и простотой.
Эмоциональная сила финальной сцены, предваряемой проникновенным соло
виолончели, способна растрогать любого циника. Когда-то Шаляпин
признался, что, слушая «Дон Кихота», плакал «как корова». Но в музыке
Массне нет отчаяния; смерть его героя — это Liebestod, смерть в любви,
воссоединяющая мечтателя с его растоптанным идеалом под щемящие звуки
скрипки, альта и арфы. Христина Батюшина

Возраст: 12+